Пресса
Дмитрий Петров: Язык оживёт, если на нём будут интересно писать
16.03.2012

 

Языковой вопрос – один из самых болезненных для бывших союзных республик, ныне – независимых государств. Вокруг возрождения национального языка, введения его в активное обращение идут самые жаркие национальные споры. Конечно, жарче всего в Прибалтике, но и в прочих государствах постсоветского пространства ломается немало копий в языковых баталиях.

 

Дмитрий Петров – лингвист-полиглот, владеющий более, чем 30 языками, один из самых известных в России переводчиков-синхронистов – хорошо знаком с теми законами, по которым живут языки. В интервью разным изданиям Дмитрий Юрьевич уже признавался, что, попадая в бывшие союзные республики, внимательно прислушивается к языкам, на которых там говорят. Буквально месяц назад в Казахстане он презентовал методику изучения казахского языка. Мы решили побеседовать с Дмитрием Петровым о законах, по которым живёт язык, и лучших способах восстановления национальной языковой среды.

 

- Дмитрий Юрьевич, как Вам кажется, что может быть самым главным при выстраивании государственной языковой политики?

 

- Языковая политика – это очень деликатный вопрос. Язык – это живой организм. И очень трудно направить его развитие куда-то директивным способом. Это очень важный процесс – приобретение языком статуса государственного. Нередко те, кто занимается этим, забывают, что это накладывает и на язык, и на государство определённую ответственность. Важно выстраивать языковую политику так, чтобы не навредить языку, чтобы не впасть в крайности.

 

- Разве может что-то навредить языку больше, чем это уже произошло? В большинстве союзных республик использование этнического языка не поощрялось. И сейчас их нередко приходится «собирать».

 

- Не стоит ссылаться только на советский период, использование национальных языков не очень-то поощряла  и царская Россия. Так что большинство языков не были государственными в течение целых столетий или вообще никогда. Что не могло не сказаться на их развитии.

 

- Явно не в лучшую сторону?

 

- Прежде всего, это сказывается на сферах применения языка. Если язык не имеет традиций применения в делопроизводстве, в науке, в каких-то академических дисциплинах, то, естественно, его стартовые позиции в этих сферах достаточно плачевны. Что такое активный язык? Это тот, который может угнаться за быстрыми изменениями, происходящими в мире, может «переварить» весь объём информации. Особенно хорошо это видно в Интернете. Не так много языков, на которых активно общаются в сети. Русский, кстати, один из ведущих языков Сети. Так вот, чтобы стимулироватьиспользование государственного языка – а именно такая зачастую стоит задача – важно не совершать грубых ошибок, которые могут наводнить язык «мёртвыми» элементами, которые не то, что не разовьют язык, а будут способствовать его торможению.

 

- Например?

 

- Очень важно не увлекаться чрезмерным образованием неологизмов, новой терминологии. Это то, что касается науки, технологий и делопроизводства. Такой соблазн возникает довольно часто: взять и перевести общепринятую терминологию на государственный язык. Это как если бы мы в документах вместо слов «банк», «кризис», «инвестиции» стали использовать переводные русские кальки. Это только на первый взгляд звучит смешно. Но такие случаи бывают. Очевидно, что такие слова-кальки не приживаются. Но времени и сил на то, чтобы они «прижились», затрачивается слишком много.

 

- Тогда какие действия Вы могли бы порекомендовать? Может быть, напротив – обращение к истории языка, изучение утраченных смыслов?

 

- Это крайность. И довольно опасная. Язык должен быть обращён в будущее. При всём уважении к фольклору и эпосу, язык – это то, что меняется каждый день. И чем больше он способен к адаптации, к восприятию новых явлений, к эволюции – тем более он жизнеспособен, с тем большей степенью вероятности он выживет в современном мире. Живой язык – это то, что может стать локомотивом нации. Очень сильный, но и хрупкий инструмент. Он может восприниматься как один из важных объектов национальной мечты.

 

- А национальная идея может вырасти из языка? Актуальная для России тема…

 

- Сам по себе язык национальной идеей стать не может. А вот локомотивом, катализатором, который эту национальную идею продвигает – да. Этому есть примеры. Общенациональный язык – это очень сильный фактор единения нации. Но далеко не единственный. Поэтому опять же важно «не перебрать». Важно найти золотую середину – не увлечься как огульным заимствованием новой терминологии, так и воссозданием когда-то забытых корней. Гораздо важнее отслеживать то, что происходит с живым языком – тем самым, на котором здесь и сейчас говорят люди.

 

Беда в том, что такие исследования в некоторых государствах даже не проводятся. Государства увлекаются программами, созданием искусственной мотивации, вроде перевода делопроизводства с русского на национальный язык. Но при этом реально говорящие на национальном языке люди не могут читать газет, написанных на нём же. Потому что это совершенно разные языки. И непонятно – какой именно из них является настоящим? Есть масса исследований фольклора и эпоса, но мало исследований живых процессов, которые происходят прямо сейчас! А именно это закладывает основу того языка, на котором формируются национальные проекты, национальная идея и национальная мечта, которые будут реализованы в будущем.

 

- То есть, пользу могут принести, например, гранты на подготовку научных работ? Стимулировать защиту диссертаций по состоянию современного языка?

 

- Почему бы нет? Такие работы могут показать – где искать утраченную основу государственного языка. А ещё – писать стихи и книги, ставить пьесы, публиковать современных авторов, снимать современные фильмы. Языку не ожить до тех пор, пока на нём не начнут интересно писать и говорить! Знаете, что спасло, развило и зафиксировало статус языка хинди? Болливуд. Американскую версию английского языка зафиксировали, продвинули и сделали универсальной для всего мира американский бизнес и Голливуд. Язык должен восприниматься как конкурентное преимущество нации. Важно создавать для него особую среду культурного уровня, дать ему возможность быть источником информации. Первый шаг на пути к этому – театр, кино, книги, бизнес и шоу-бизнес. Для популяризации немецкого языка ни один институт не сделал столько, сколько одна группа «Рамштайн». А в некоторых бывших союзных республиках сегодня вообще невозможно добиться ответа на вопрос: «Кто самый читаемый автор, пишущий на национальном языке». Потому что никто не знает таких авторов. Или знают – но давно ушедших. А вся соль в том, чтобы читали СОВРЕМЕННЫЕ книги на СОВРЕМЕННОМ языке.

 

- Тогда, может быть, всё-таки правы те государства, которые запрещают русский язык? Освобождая тем самым нишу для национального языка. В том числе в делопроизводстве и искусстве.

 

- Как Вы думаете, можно ли отказаться от мороза или жары? Можно ли отменить ветер? Язык – это стихия, которая живёт и развивается. Запретить или разрешить её директивно невозможно. Можно дозировать подачу телеэфира на том или ином языке, можно регламентировать его использование в делопроизводстве. Но отказаться от языка, на котором говорили и говорят граждане этой страны – это не в силах руководства страны или академических институтов. Не поможет. Да и нет смысла.

 

Есть такая деталь: так называемая «попса» на всём постсоветском пространстве звучит на русском языке. Массовая культура, СМИ, КВН – очень много русского языка. А это значит, что русский язык здесь надолго. И просто взять и отменить его невозможно.

 

Мне в этом отношении очень нравится лозунг трёхъязычия, провозглашённый руководством Казахстана: до 2030 года добиться свободного владения гражданами страны русским, казахским и английским. Если это произойдёт, то это будет по-настоящему новаторская практика в мировом опыте, которую можно будет изучать и продвигать. Что, кстати, может сыграть хорошую службу стране в целом. Хотя я считаю, что и тремя языками можно не ограничиваться.

 

Источник: Union Report